Задача поездки исполнителя в Нью-Йорк формулировалась в переписке как «минимум — разбитое лицо и документы, максимум — постоянное кресло»
«Во-первых, я не имею отношения к каким бы то ни было нападениям на людей, ни в какой форме.»
«Четыре дня безрезультатно в Вильносе, исполнитель только доехал до меня, завтра в 16:50 летит в Америку, задача минимум конфликт, небольшой урон и забор личных документов, максимум — коляска, человек не связан с Вильнюсом»
«Если кресло навсегда то посылки не будет, но пометуя Аргентину, предполагаемый результат не всегда тот который получается, поэтому задача поездки минимум — разбитое лицо и документы, задача максимум — постоянное кресло»
Цитаты приведены с орфографией источника, включая «Вильносе» и «пометуя».
Кому принадлежат эти слова. Обе реплики приписываются Анатолию Блинову и относятся к одному диалогу, который «Медиазона» датирует 19 ноября 2023 года. Ответ, приписываемый Невзлину, — «Хорошо, но мне уже грустно. Сами понимаете», и, отдельно, вопрос «А кресло 20-го не помешает потом отправке посылки?» и реплика «Там редко чего исполняют, ну посмотрим. Жаль исходного плана по отправке не вышло».
- Утверждение Переписка из архива, переданного ФБК в июле 2024 года; «Медиазона» изучала полный архив по собственной инициативе и уже после публикации ФБК.
- Всё это утверждение стоит на архиве переписки. Что говорит против самого архива, разобрано на отдельной странице (claim-archive-authenticity), и коротко это: Центр «Досье» держал тот же набор в руках раньше ФБК и отказался от него, считая, что «такую переписку было нетрудно сфальсифицировать»; Ростислав Мурзагулов со стороны Невзлина называет переписку «реальной процентов на 90», относя к оставшимся десяти как раз заказы; 233 сообщения архива происходят из скриншотов RT; и в архиве практически нет сообщений за два месяца перед нападением 12 марта 2024 года.
- Единственный канал поступления — Андрей Матус, чей рассказ о происхождении архива не совпадает с изложением ФБК (claim-archive-provenance, статус «спорно»). The Bell цитирует редакцию, знавшую его лично: «я предполагаю, что Матус лжет».
- Само обвинение этих формулировок не содержит. Прокуратура пишет «Do pobicia nie doszło z przyczyn obiektywnych» — избиения не произошло по объективным причинам, — то есть речь о неосуществлённом замысле, и «минимум — разбитое лицо, максимум — похищение» в обвинительном заключении не фигурирует.
- Ничего из задуманного не произошло. Утверждение о намерении проверяется только по переписке: поступков, по которым его можно было бы сверить, в этом эпизоде нет.
Это утверждение о НАМЕРЕНИИ, а не о содеянном, и единственное свидетельство намерения — текст в архиве. Если архив подлинен, формулировки говорят сами за себя; если в нём есть вставки, ровно такой фрагмент и был бы вставкой. Разрешить это чтением переписки нельзя.
Опирается на один архив, переданный ФБК одним человеком. Независимого подтверждения того, что эти сообщения были отправлены, нет: «Медиазона» проверяла архив на внутреннюю непротиворечивость и сверяемость деталей, а не подлинность каждой реплики по внешнему источнику.
В обвинении этих формулировок нет. Прокуратура вменяет подстрекательство к нападению и говорит «Do pobicia nie doszło z przyczyn obiektywnych» — избиения не произошло по объективным причинам, не описывая ни предполагавшийся результат, ни кто чему помешал.